Характер Егора Булычова

Глеб Панфилов продолжает традиции советских кинематографистов, обратившихся в последние десятилетия к драматургии Горького, который в своих пьесах открыл пласты русской жизни, еще не тронутые до него.

Одно из таких открытий — характер Егора Булычова, купца, «ставшего боком» к своему классу. С. Соловьев, поставивший фильм «Егор Булычов и другие», и исполнитель главной роли М. Ульянов гораздо больше, чем в известных театральных решениях драмы, внешне сблизили Егора со всеми «другими», с облика которых снят в фильме налет карикатурности, шаржирования. Вероятно, создатели кинокартины исходили из указания самого Горького о том, что люди типа Булычова ведут конкуренцию с «однородными им людьми». Писатель протестовал против того, что один из героев в спектакле «чрезмерно страховиден», а другая специально ходит «мышиными шагами». В фильме есть потери, есть спорные решения. Есть, однако, и интересно найденные акценты. В нем и Егор, и «другие» по видимости — все люди-человеки. Это позволило сосредоточить внимание на глубинной сути их социально-психологического противостояния, обнаруженного Горьким.

Нужен проектор для презентации? Не вопрос: аренда проектора доступна на этом сайте. Загляните прямо сейчас.

В своей, новаторской послеоктябрьской драматургии писатель доплотил еще небывалые в искусстве типы русской жизни. Но подходы к их изображению были им начаты гораздо раньше. По существу, удача А. Калягина, исполняющего роль Никона Букеева в фильме А. Роома «Преждевременный человек» («Яков Богомолов»), объясняется верным пониманием типа купца, тоже встающего «боком к своему классу», созданного в незаконченной дореволюционной пьесе Горького. Не все в картине удачно. Но А. Калягин так передает расплескивающуюся одаренность Букеева, что зритель наглядно убеждается, как тесно человеческому естеству этого персонажа в рамках его капиталистической, миллионерской практики. Богатство перестало иметь для него значение, более того, оно его тяготит («Вот у меня имущество, о нем заботиться надо, а мне лень»). Но чем заняться, как жить, он не знает. Потеряв привычный купеческий стержень — накопительство, он теряет смысл существования. Он мыкается по жизни, и единственное, что еще пока удерживает его в ней, — земное и вместе с тем высокодуховное чувство любви к Ольге. Увы, неразделенное. Все это сыграно Калягиным с убеждающей силой. Душно Никону Букееву в обществе его миллионов. Они пока не вытравили в нем до конца человека, но отняли волю к жизни. Он еще раньше Булычова заметил, что крепко присосавшиеся к жизни «другие» ему чужды. Но на него самого тоже наложила отпечаток — и еще какой! — принадлежность к этому классу. Как и на Булычова, чьему смелому размаху всю жизнь либо ставился предел, либо сообщались уродливые, извращенные формы, предопределенные его положением. «Не на той улице родился», — горюет он. Угнетая других, он и сам испытывает гнет обстоятельств, не будучи по-человечески свободным. Из художественного анализа подобных конфликтов с непреложностью вытекает вывод о пролетарски-революционном сокрушении таких обстоятельств как об исторически необходимом акте не только классового, но и всечеловеческого значения.

Размещено в Блог, Важное.